Лист лавровый в пищу не употребляется

"Лист лавровый в пищу не употребляется" - из тех романов для неспешного чтения, которые заставляют забыть обо всем. История семьи, любви и жизни обычных людей, родившихся в начале бурного, а временами страшного XX века.1921 год. Лаврик Лантратов возвращается в Москву и сразу же попадает в водоворот событий, которые могут и должны сломить старообрядцев. Но ему во что бы то ни стало нужно выстоять: пережить развал родового гнезда, сохранить веру и себя, спасти своих близких.На Алексеевской водокачке, в сиротском приюте и музейном бюро Лантратову и его окружению приходится делать непростой выбор: сгорая, жить по совести или бездумно плыть по течению. И что в таком случае может излечить обожженное сердце молодого человека? Возможно, любовь. Так в жизни Лавра появляется Вита, его Ландыш.1991 год. Лавр Павлович Лантратов, проживший почти век, пишет завещание. Что осталось у него от того старого, далекого мира? Ридикюль крокодиловой кожи, барометр Карла Воткея, фантаскоп со стеклянными пластинками да папашин портсигар в двадцать золотников.И за каждой из этих бесхитростных вещей - истории.

"Лист лавровый в пищу не употребляется" - из тех романов для неспешного чтения, которые заставляют забыть обо всем. История семьи, любви и жизни обычных людей, родившихся в начале бурного, а временами страшного XX века.1921 год. Лаврик Лантратов возвращается в Москву и сразу же попадает в водоворот событий, которые могут и должны сломить старообрядцев. Но ему во что бы то ни стало нужно выстоять: пережить развал родового гнезда, сохранить веру и себя, спасти своих близких.На Алексеевской водокачке, в сиротском приюте и музейном бюро Лантратову и его окружению приходится делать непростой выбор: сгорая, жить по совести или бездумно плыть по течению. И что в таком случае может излечить обожженное сердце молодого человека? Возможно, любовь. Так в жизни Лавра появляется Вита, его Ландыш.1991 год. Лавр Павлович Лантратов, проживший почти век, пишет завещание. Что осталось у него от того старого, далекого мира? Ридикюль крокодиловой кожи, барометр Карла Воткея, фантаскоп со стеклянными пластинками да папашин портсигар в двадцать золотников.И за каждой из этих бесхитростных вещей - истории.